Connect with us

Мода и Стиль

Как построить карьеру, если вести соцсети и строить личный бренд не хочется?

Опубликовано

от


T

Пару месяцев назад мы публиковали открывки из книги Ализы Лихт Leave your mark — о том, как вести соцсети, чтобы они помогали вашей карьере. Но задумались: а что если специалист не хочет строить личный бренд и транслировать свою жизнь в интернете? Помешает ли это ему находить работодателей и клиентов? Чтобы ответить на этот вопрос, Полина Крюкова поговорила с профессионалами, отказавшимися от соцсетей.

{«points»:[{«id»:4,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:6,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:5,»properties»:{«duration»:10,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:false}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:1,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:3,»properties»:{«x»:-290,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:2,»properties»:{«duration»:360,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:4,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:6,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:5,»properties»:{«duration»:5,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:false}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

В 2014 году на BBC вышел текст с размышлениями о том, какую роль в построении карьеры играют социальные сети. Начинался материал со слов карьерного консультанта бостонской фирмы Keystone Associates Джейн Мэттсон: «То, как вы ведете социальные сети, сегодня важнее того, что написано в вашем резюме». Мэттсон тогда с уверенностью заявила: «Если вас нет в соцсетях, значит, вас вообще нет на рынке труда». Иронично, что у экспертки в построении карьеры, написавшей о нетворкинге и построении собственного бренда несколько книг, в Instagram всего 104 подписчика и восемь публикаций, а в твиттере, который она забросила вести в 2020-м, — 83 подписчика при 111 подписках. Не то чтобы ситуация «сапожник без сапог» так сильно нас удивляла, однако трудно не задаться вопросом — так ли сильно на самом деле профессионалам для трудоустройства нужны соцсети?

С одной стороны — книги о построении личного бренда в соцсетях продолжают выходить, топ-менеджеры крупных компаний продолжают учиться составлять «правильный» грид в Instagram, а начинающие специалисты — оформлять страницы в Facebook как резюме. А многие компании, присылая в рубрику «Карьера» The Blueprint письма с просьбой разместить вакансию, просят кандидатов указывать ссылки на соцсети.

С другой стороны — спасибо тренду на осознанность, — все больше людей демонстративно уходят из онлайна, чтобы сохранить приватность собственной жизни, сэкономить время или уберечься от неврозов и синдрома упущенной возможности, характерных для постоянных пользователей соцсетей. Только вот если в трудоустройстве Меган Маркл и принца Гарри трудностей, скорее всего, не возникнет и без интернета вовсе, то менее известным смертным отказ от фейсбука и инстаграма может стоить карьеры. Или нет?

Жизнь без соцсетей
(но не совсем)

{«points»:[{«id»:4,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:6,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:5,»properties»:{«duration»:5,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:false}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:13,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:15,»properties»:{«x»:1200,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:14,»properties»:{«duration»:600,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:25,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:27,»properties»:{«x»:0,»y»:200,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:26,»properties»:{«duration»:200,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:25,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:27,»properties»:{«x»:0,»y»:400,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:26,»properties»:{«duration»:400,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:25,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:27,»properties»:{«x»:0,»y»:680,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:26,»properties»:{«duration»:680,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

«У меня нет ни одной личной соцсети, которую я бы вела», — рассказывает Наталья Старостина, главный редактор и редакционный директор сайта Elle.ru. — Есть закрытый профиль в инстаграме, но там всего четыре фотографии от 2013 года и 20 подписчиков«. На вопрос, почему она не строит личный бренд и не обновляет свою страницу, Наталья отвечает: «У меня нет на это времени, и мне это неинтересно. Всегда есть что-то более важное, чем соцсети». По тем же причинам от инстаграма отказалась директор моды Vogue Ольга Дунина. Точнее, не отказалась, а вовсе никогда там не регистрировалась под своим именем: «Я не публичный человек, и соцсети для меня — это определенный стресс. Это не делает мою жизнь комфортной». Даже в телеграм, где, по словам Ольги, много каналов с неконструктивной и жесткой критикой российских фэшн-изданий (Vogue в том числе), она старается заходить нечасто, а от особенно токсичных каналов решила и совсем отписаться: «Это просто очень разрушает тебя и твое представление о том, что ты делаешь. Это не профессиональная критика».

С тем, что соцсети в определенных случаях больше мешают работе, чем помогают, соглашается и Екатерина Иноземцева, главный куратор музея «Гараж». «Фейсбука у меня нет уже лет десять, просто потому, что надоело. В какой-то момент он превратился в площадку для крайне спорных высказываний, срачей. Мне это стало совершенно не нужно, не интересно». К тому же в начале 2010-х, с популяризацией Facebook в России, художники стали присылать свои портфолио кураторам прямо там, в личных сообщениях. Представление о профессиональной этике в соцсетях полностью отсутствовало: «Меня все это лишнее общение [с художниками в Facebook] дико напрягало, поэтому я снесла свою страницу и как-то даже ни разу об этом не пожалела».

Несмотря на то что допускать в свои личные аккаунты «чужих» и развивать личный бренд Наталья Старостина, Ольга Дунина, Екатерина Иноземцева и многие другие профессионалы индустрии принципиально не хотят, полностью дистанцироваться от соцсетей они не могут по долгу службы. Так, Екатерина следит за художниками, другими кураторами и музейными институциями со своего закрытого профиля, чтобы оставаться в курсе всех новых тенденций и не выпадать из повестки, а Наталья Старостина и Ольга Дунина периодически используют пустой, неименной аккаунт, чтобы заглядывать в инстаграмы дизайнеров и моделей и следить за тем, о чем говорит город сегодня. «Плюс у меня есть суперкоманда, которая всегда может мне помочь, сориентировать меня», — объясняет директор отдела моды Vogue и добавляет, что во время карантина она окончательно убедилась, что, даже если узнает какую-то новость на час позже других, это не станет для нее критичным.

{«points»:[{«id»:16,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:-20}},{«id»:18,»properties»:{«x»:20,»y»:79,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:-2}},{«id»:19,»properties»:{«x»:-13,»y»:496,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:51}},{«id»:21,»properties»:{«x»:-33,»y»:830,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:160}}],»steps»:[{«id»:17,»properties»:{«duration»:79,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}},{«id»:20,»properties»:{«duration»:417,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}},{«id»:22,»properties»:{«duration»:334,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:28,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:30,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:29,»properties»:{«duration»:3,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:28,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:30,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:29,»properties»:{«duration»:3,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

Плата за молчание

{«points»:[{«id»:13,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:15,»properties»:{«x»:1200,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:14,»properties»:{«duration»:600,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

«Я осознаю, что, наверное, лишаюсь какой-то части подарков от рекламодателей. Никто даже не знает, когда у меня день рождения. Но я работаю не за и не из-за подарков, так что меня это не волнует», — призналась Наталья Старостина The Blueprint. На вопрос, не бывало ли в ее практике случаев, когда из-за отсутствия в соцсетях она «проигрывала» в каких-то рабочих вопросах, Наталья вспомнила забавную мелочь: «Я беру много интервью у голливудских актеров и звезд первой величины, и в заявках на интервью обычно просят указывать соцсети интервьюера». В итоге устроители ей обязательно сообщали, что она забыла дать ссылки на инстаграм и фейсбук. Однако в итоге это сетевое затворничество никого из агентов не смущало. Как и хедхантеров, которые пытались переманить Наталью на должность главного редактора в медиа, название которого героиня предпочла не озвучивать: «Было очень забавно, когда на вопрос о моих обязанностях мне сказали: «Вам вообще ничего не надо будет делать, вы будете выполнять представительские функции». Я им говорю: «Вы точно мне звоните? Вас не смутило, что у меня нет соцсетей?» А они ответили: «Да, мы очень удивились, когда не нашли вашу страницу. Но у вас настолько хорошие рекомендации по рынку, что мы решили рискнуть».

Можно предположить, что строить карьеру без соцсетей под крышей большого международного бренда проще, чем работая на себя, а отказываться от сетевого нетворкинга безопаснее, когда твоя карьера уже построена. Ваша должность и место в крупной компании, которую знают все, заранее определяет вас как профессионала, а фрилансерам, особенно молодым, просто необходимо выстраивать свой личный бренд и «продавать» свои профессиональные навыки через соцсети. Однако Анастасия Гинцяк, графический дизайнер, ранее работавшая в The Blueprint, а сейчас занимающаяся проектной деятельностью, считает эту необходимость преувеличенной. «Я не веду соцсети уже больше семи лет, в какой-то момент мне перестало быть интересным себя транслировать». Поиск клиентов у Анастасии всегда происходит через знакомства, и, по ее мнению, такая схема работает куда лучше, чем «холодные» предложения о сотрудничестве от незнакомцев в директе. И даже специализированная соцсеть для дизайнеров behance, для которой Анастасия сделала исключение и завела там страницу, в поиске заказчиков и интересных проектов работает не так эффективно, как старые добрые связи. «Таким путем к тебе приходят за тем, что ты реально можешь сделать».

А руководители не против?

{«points»:[{«id»:13,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:15,»properties»:{«x»:1200,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:14,»properties»:{«duration»:600,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:28,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:0,»scaleX»:0,»scaleY»:0,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:30,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:29,»properties»:{«duration»:250,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

Допустим, отказ от соцсетей по личным причинам никак напрямую не мешает вам в построении карьеры. Но может ли начальник настаивать на том, чтобы вы вели соцсети и развивали свой личный бренд внутри бренда вашей компании? «В какой-то момент в Condé Nast было такое: просили, например, зарегистрироваться в Twitter, когда он только появился, советовали завести инстаграм, — рассказывает директор моды Vogue Ольга Дунина. — Но это все было не в принудительном порядке». Да и к тому же в случае с профессионалами, которые занимают руководящие должности, результаты их работы и связи, накопленные еще до появления бизнес-аккаунтов, хорошо работают если не на построение, то точно на поддержание личного бренда. Так, например, под фотографиями со съемок, где обычно тегают членов команды, Ольгу подписывают не через «собачку» (@), а через «решетку» — #olgadunina. Под этим хештегом в инстаграме более четырех тысяч публикаций, так что, несмотря на отсутствие личного профиля, персональный бренд Ольги Дуниной в соцсетях развивается обособленно, без контент-планов, конкурсов в комментариях и ежедневных сторис.

«Здорово, когда сотрудник осознанно относится к формированию своего личного бренда в соцсетях. Это огромный плюс, который можно использовать, — утверждает руководитель отдела персонала Prada в России Людмила Алиева. — Но утвержденного регламента по ведению соцсетей для сотрудников нет, поскольку это все-таки личное пространство каждого человека, и только он может решать, что ему публиковать». Руководство журнала ELLE тоже не принуждает сотрудников, занимающих управляющие позиции, вести социальные сети. «Более того, я знаю, что у некоторых моих коллег, кто активно ведет соцсети, возникает конфликт интересов: их личные соцсети начинают восприниматься как приложение к продукту», — рассказывает Наталья Старостина. Описанная ей ситуация приводит к тому, что рекламодатели, которые обращаются в журнал за рекламой, в объеме поддержки прописывают, что пост в инстаграме, например, должен быть не только в официальном аккаунте издания, но еще и в аккаунте главного редактора.

{«points»:[{«id»:28,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:0,»scaleX»:0,»scaleY»:0,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:30,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:29,»properties»:{«duration»:250,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:28,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:0,»scaleX»:0,»scaleY»:0,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:30,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:29,»properties»:{«duration»:250,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

Об отсутствии проблем с руководством в контексте ведения соцсетей говорит и куратор «Гаража». Опасений, что ее попросят стать «лицом» институции, у Екатерины Иноземцевой нет: «Мое лицо — это не инстаграм, а то, что я делаю, нормативно-публичные форматы, где я появляюсь — конференции, паблик-токи. Мое лицо — это когда я прихожу невыспавшаяся после ночного монтажа. Вот это мое лицо. А что я делаю в инстаграме, мое руководство не интересует».

{«points»:[{«id»:31,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:33,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:32,»properties»:{«duration»:360,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

{«points»:[{«id»:4,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:6,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:360}}],»steps»:[{«id»:5,»properties»:{«duration»:5,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:false}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

Дорогу молодым

{«points»:[{«id»:13,»properties»:{«x»:0,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}},{«id»:15,»properties»:{«x»:1200,»y»:0,»z»:0,»opacity»:1,»scaleX»:1,»scaleY»:1,»rotationX»:0,»rotationY»:0,»rotationZ»:0}}],»steps»:[{«id»:14,»properties»:{«duration»:600,»delay»:0,»bezier»:[],»ease»:»Power0.easeNone»,»automatic_duration»:true}}],»transform_origin»:{«x»:0.5,»y»:0.5}}

Со специалистами, которые к сегодняшнему дню уже успели достичь определенных карьерных результатов, разобрались: они могут себе позволить не транслировать свою личную и профессиональную жизнь в инстаграм, ничего не теряя в плане профессиональных возможностей. Но что делать начинающим сотрудникам? Могут ли они по своей прихоти устроить диджитал-детокс и отказаться от ведения соцсетей?

«В последнее время невозможно представить, что кто-то обходится без соцсетей, — говорит Людмила Алиева. — Но также мы отдаем себе отчет в том, что реальная жизнь и картинка в социальных сетях чаще всего не имеют ничего общего между собой, поэтому личные страницы в соцсетях могут стать лишь штрихом к портрету кандидата». Основные выводы и принятие решения о приглашении на работу делаются при личном общении во время собеседования. С Людмилой согласны и Ольга Дунина, и Наталья Старостина. «Я регулярно нанимаю людей и никогда не спрашиваю у них соцсети. Разве что у SMM-специалистов», — признается главный редактор Elle.ru. Она вспоминала, что в начале карьерного пути, в середине нулевых, корочка о высшем образовании считалась важным критерием при приеме на работу, однако на практике ее саму никогда о дипломе не спрашивали — ни в «Коммерсанте», ни на телевидении. «Мне кажется, что ничего не изменилось. Сейчас формулировка другая: кажется, что у тебя это [наличие соцсетей] спросят и что это будет важно, но нет». Стоит все же сделать оговорку: безусловно, есть профессии, попасть в которые без диплома о высшем образовании не получится. Руководитель департамента инфлюенсер-маркетинга Lunar Hare Юлия Квин подтверждает: «Я обязательно смотрю на письма кандидатов, которые хотят попасть ко мне в команду. Если они не присылают их в сопроводительном письме, то я прошу обязательно прикрепить их». Юлия говорит, что обращает внимание на то, как человек себя ведет в кадре, что пишет под постами и как отвечает на комментарии. В профессиях, которые напрямую связаны с ведением соцсетей, трафиком, работой с инфлюенсерами, рекламой и PR, в которых социальные сети становятся не просто рабочим инструментом, но и площадкой для экспериментов, обойтись без собственных аккаунтов уже не получится. Но те, кому такая работа интересна, едва ли и сами захотят закрывать свой инстаграм.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ВОЗМОЖНОМ КОНФЛИКТЕ ИНТЕРЕСОВ

Редакционный директор The Blueprint Александр Перепелкин и издатели The Blueprint Вера Панова и Евгения Фишелева являются партнерами коммуникационного агентства Lunar Hare, о котором идет речь в тексте.

{«width»:1200,»column_width»:90,»columns_n»:12,»gutter»:10,»line»:40}
false
767
1300
false
true
true
[object Object]
{«mode»:»page»,»transition_type»:»slide»,»transition_direction»:»horizontal»,»transition_look»:»belt»,»slides_form»:{}}
{«css»:».editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}»}

Продолжить чтение
Партнеры
Нажмите, чтобы оставить комментарий

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.

Мода и Стиль

Итальянский шелк и рукава-крылья — в свадебной коллекции MY812

Опубликовано

от


MY812 представили новую свадебную коллекцию. В ней — 8 платьев, выполненых в светлых оттенках, поэтому сами дизайнеры называют капсулу условно «свадебной», так как платья впишутся и в повседневный гардероб.

Для создания коллекции дизайнеры использовали итальянский шелк, смесь вискозы с шелком и хлопка с шелком. Особое место в капсуле отведено платью с открытой спиной молочного цвета из очень плотного шелка с объемными рукавами, которые напоминают широкий размах крыла.

Продолжить чтение

Мода и Стиль

Художница Эллен Шейдлин — хедлайнер фестиваля креативных индустрий G8

Опубликовано

от


9-10 сентября в культурном центре ЗИЛ в Москве пройдет фестиваль креативных индустрий G8. Его хедлайнером станет художница Эллен Шейдлин. Она выступит с лекцией-манифестом сюрвиртуализма — нового направления в искусстве, идеологом которого и является.

В этом году фестиваль впервые дополнит музыкальный лайн-ап из артистов новой русской сцены.

Билеты на фестиваль можно приобрести на официальном сайте G8, а следить за его новостями — в аккаунте события в соцсетях.



Продолжить чтение

Мода и Стиль

Это он — Эдичка. Главный роман Лимонова переиздали, и он ничуть не устарел

Опубликовано

от


В России впервые за двадцать лет переиздается «Это я — Эдичка», дебютный роман Эдуарда Лимонова, веха русской автобиографической прозы и просто, даже спустя сорок пять лет после написания, заразительно живая книга. Прозу, а тем более стихи Лимонова и весь его тихий писательский образ очень долго заслонял его скандальный образ политический. Казалось, что главной целью Лимонова-человека всегда было производство как можно более громкой истерической деятельности, крики «Да, смерть!», военные сводки, громкие объявления о романе с несовершеннолетней в залихватских эротических стихах, в которых на самом деле и не хватало уже куража, а он все поддавал. Но переиздание его первого и до сих пор главного романа происходит в тишине, и ничто уже не отвлекает нас от того, чтобы вспомнить, какая это хорошая литература.

1976 год. Эмигрант и поэт Эдичка страдает по бросившей его жене и в поисках тепла готов решиться почти на любую сексуальную авантюру, а по ходу своих скитаний по Нью-Йорку обличает капиталистическую Америку. Кажется, для русского читателя именно это обличение Америки и капитализма было одной из самых притягательных черт романа Лимонова. Все в нем было завлекающим, чрезмерным, трагическим и чуть грязноватым. Стоило пройти почти половине века, чтобы стало окончательно понятно, что это одна из лучших русских книг о любви.

Самой завлекающей в Эдичке столько лет спустя кажется сама его способность эту любовь так остро и отчаянно испытывать. «Мир без любви был мне страшен, — неоднократно говорит он. — Пуст сделался мир без любви, это только короткая формулировка, но за ней — слезы, униженное честолюбие, убогий отель, неудовлетворенный до головокружения секс, обида на Елену и весь мир, который только сейчас, честно и глумливо похохатывая, показал мне, до какой степени я ему не нужен, и был не нужен всегда, не пустые, но наполненные отчаянием и ужасом часы, страшные сны и страшные рассветы».

Он ест щи деревянной ложкой, носит черную рубашку с кружевами и белые жилеты, живет на пособие, кругами ходит по городу на своих высоких каблуках, спит с первыми встречными, страдает — и ему все кажется, что стоит только Елене понять эту его необъятную любовь, как она к нему вернется, ответит. «Я любил, как вижу сейчас, — необычайно, сильно и страшно, но оказалось, что я хотел ответной любви. Это уже нехорошо, когда хочешь чего-то взамен», — в итоге понимает он. И вместо любви ответной начинает мечтать о подвиге, то есть о безответной любви. Попыткой подвига будет все то, чем Лимонов станет заниматься дальше, все то активное действие, что когда-то отвлекало нас от его литературы.

Именно потому кажется, что настоящую завершенность книге придает смерть ее автора. Конечно, «Это я — Эдичка» не автобиография в смысле точности, а скорее художественный вымысел, надстроенный на так необходимом советскому человеку чувстве настоящего. Мол, любовь важнее денег, капитализм виновен в убийстве любви, но мы выбираем любовь. А безответная любовь, по-настоящему искренняя, такая, чтобы гореть за кого-то, — это, конечно, «да, смерть!». Но не стоит верить Лимонову до самого конца, ведь и он же сам в 1997 году, повстречав свою Елену на вернисаже, запишет зло и обидно: «21 год тому назад я написал книгу о прекрасной блудливой девочке и даме, чтобы теперь встретить эту старую толстую крейзи». И это тоже часть грандиозной лимоновской фантазии — уничтожить ту, которую сам же с таким старанием воспел.

И это очень лимоновская история, ведь даже после смерти она не заканчивается. В конечном счете это всегда было его сверхспособностью — триумфально возвращаться даже из тех мест, откуда, казалось бы, возврата нет: из нищей эмиграции, где он болтался полузабытым героем, с войны, из тюрьмы, из политики. Его последний сборник, «Старик путешествует», вышел посмертно, и это одна из немногих книг, которая могла бы сравниться с «Это я — Эдичка» по уровню воздействия на читателя. Меланхоличная, написанная в осознании скорой смерти проза, быстрые картинки прожитой жизни, мелькающие в сознании умирающего. Казалось, он вернулся, чтобы передать с самого края опыт ухода. В этом весь Лимонов — в лучших своих книгах он всегда бывал настолько искренен, откровенен и гол перед читателем, что ему необходимо было как-то прикрыть срам, устроить буффонаду, превратить откровение в часть какого-то во всех остальных отношениях довольно отвратительного спектакля, где вряд ли какой читатель захочет участвовать.

Его проза была заразительна, но он сам делал все, чтобы вам расхотелось заражаться. Теперь же, кажется, этот процесс невозможно остановить, и Лимонов продолжает существовать. Пиджак, сшитый им из лоскутов в 1972 году, на прошлой неделе триумфально продали на аукционе Литфонда за 1,7 миллиона рублей. Литераторы на вручении премии «Национальный бестселлер» поссорились за право просто упоминать его имя: писатель Мршавко Штапич предложил почтить его память минутой молчания, писатель Михаил Елизаров потребовал за спекуляцию на имени великого писателя покинуть зал или получить с ноги. Лимонов постоянно присутствует все громче, хотя его вот уже больше года нет.

И это кажется еще одним эффектом грандиозного, неустаревающего романа — он как будто только раскрывается со временем. 45 лет назад Эдуард Лимонов написал книгу о том, как в капиталистическом обществе человеку найти себя — через костюм (а кружевные рубахи и босоножки на платформе тут полноправная часть истории), через образ, через оголенное чувство, через попытку соединиться с незнакомцами, через алкоголь, ругань и предельное острое чувство любви. Сегодня оказывается, что этот рецепт еще действует, и чтобы пережить что-то живое, превратить свою жизнь в перформанс, и исключительно насладиться процессом.

Продолжить чтение
Партнеры

Trending